Часто слышу тезис: в бывших союзных республиках проводится политика превосходства титульных наций

над русскими, а значит — это нацизм.

Давайте попробуем спокойно развести термины.

Нацизм — это идеология этнического превосходства, расовой иерархии и оправдания насилия по признаку происхождения.

Национальное государство — это модель, где титульная нация играет доминирующую культурную и языковую роль. Это может нравиться или не нравиться, но это не автоматически равно нацизму.

После распада СССР в ряде стран усилили роль государственного языка, пересмотрели историческую политику, изменили символическое пространство. Для части русскоязычных это стало ощущением утраты статуса.

И вот здесь возникает важный момент:
ощущение утраты статуса — не тождественно идеологии этнического уничтожения или расового превосходства.

Да, могут быть спорные решения.
Да, могут быть элементы дискриминации, которые нужно обсуждать.
Но любое усиление титульного языка или культуры — это не автоматически нацизм.

Если мы расширяем понятие «нацизм» до любой национальной политики,
мы размываем сам термин.

Тогда вопрос:
мы обсуждаем реальные факты дискриминации
или используем максимально жёсткое слово для эмоционального усиления позиции?

Мне кажется, без точности в терминах разговор превращается в обмен ярлыками