в иудаизме тоже есть чудеса?доп+

Это случилось очень давно, а вот вам история, которая произошла на Хануку в маленьком еврейском местечке где-то на Украине или в Белоруссии совсем недавно, всего-то 200 лет назад.

Внук Баал Шем Това Барух из Межерича и его хасиды собрались, чтобы отпраздновать Хануку. Дело происходило в большой деревенской избе, снаружи завывал ветер, было ужасно холодно. Но в избе топилась печка, всем было тепло. Рабби Барух зажёг первую ханукальную свечу и установил служебную — шамеш. Он произнёс положенную молитву, и, глядя на весёлые огни свечей, хасиды запели ханукальные песни. Они увлеклись и даже не заметили, что огоньки сначала задрожали, будто на них подул лёгкий ветерок, а затем и вовсе потухли. Двери и окна были плотно заперты, никакого сквозняка. Огонь со свечей словно просто исчез, даже дымка не осталось.

Помощник ребе заметил это и хотел вновь зажечь ханукию, но цадик* ему не позволил, а велел петь со всеми. Когда песня заканчивалась, ребе Барух рассказывал притчи и разные истории, а потом все снова принимались петь. Так бы вечер и кончился — все уже и думать забыли о свечах.

Но в полночь вдруг распахнулась дверь в избу. На пороге стоял человек в изорванной одежде, по его лицу текла кровь. Гости ребе, да и сам хозяин, не сразу узнали хасида из далёкой деревни. Хотя человек этот выглядел очень измученным, было видно: он безумно счастлив, что добрался наконец до своих.
Когда он выпил воды и сел за стол, все смотрели только на него. И он начал рассказывать.

Как и все хасиды, он хотел попасть на праздник к ребе вовремя, к зажжению первой свечи. Но погода вот уже неделю стояла ужасная, мела метель, да и мороз был нешуточный. Хасид ждал до последнего, надеясь, что хоть немного потеплеет или метель уляжется. Однако становилось только хуже, а тянуть было уже некуда. И вот он решился идти и днём и ночью, лишь бы поспеть вовремя.

Он хорошо знал дорогу, но темнеет-то зимой рано, и он сбился с пути. И тут ему повстречались разбойники. О, они очень обрадовались. Кто, как не богатый купец, может идти ночью по лесу один. Что, как не большие деньги, заставит человека выйти в такую погоду из дома и так торопиться.

— И вот они запрыгнули в мою повозку, связали и избили меня, требуя отдать все мои деньги. Вы знаете, я беден, но они никак не могли поверить, что у меня ничего нет. Когда они поняли, что при себе я денег не имею, они стали мучить меня и выспрашивать, где я прячу свои богатства. Один из них оседлал мою бедную клячу и сказал, что повезёт меня к атаману. А там будет, как их главарь решит. И вот мы приехали в какой-то дом в лесу. Атамана не оказалось на месте. Но его помощники не теряли времени — они продолжали избивать и пытать меня. А потом они бросили меня в холодный подвал. Не знаю, сколько я там пролежал, но вот, наконец, дверь отворилась, и меня повели к их главарю. Сразу было видно, что это ужасный головорез. Но я его не испугался.

Хасид в подробностях рассказал главному разбойнику, что собирался ехать к ребе на Хануку, что мечтал об этом давно и что ребе — свет его жизни. И опять повторил: денег у него нет, а так бы он с радостью всё отдал.
И бандит, похоже, ему поверил. Он снял с хасида наручники и сказал, мрачно усмехаясь:

«Ещё никто не мог зимой в одиночку проехать через этот ужасный лес, ведь моя банда не одна в округе, да и волки кругом только и ждут лёгкой добычи. Но если тебе это удастся, и я узнаю об этом, — и тут атаман недобро рассмеялся мне в лицо, — я распущу свою банду и тоже стану хасидом твоего ребе. Дай мне знак — привяжи свой платок на ветке большого дуба на краю деревни».


— Мне вернули лошадь и повозку, — продолжал хасид. — Мы выехали на заметённую снегом дорогу. Тьма была кромешная. Где-то поблизости завыли волки. Лошадка моя встала, как вкопанная, и сколько я ни погонял её, она только громко ржала, но с места не двигалась. Я совершенно не знал, что делать, и приготовился к худшему, как вдруг вдали я заметил огонёк. Наверное, и моя кобыла его увидела, потому что внезапно передумала и потрусила довольно резво по еле видимой дороге. С Божьей помощью через несколько часов мы добрались до деревни. А огонёк этот всё время маячил где-то впереди. Как и было условлено, я повязал свой платок на ветке большого дерева, у соседнего дома. Кто знает, а вдруг тот бандит и вправду раскается?

Гости ребе, затаив дыхание, слушали рассказ. И как-то даже не заметили, что свечи в ханукии уже догорают. Кто их зажёг? Возможно, помощник ребе осмелился нарушить волю учителя, только что-то в это плохо верится.