Наставник (48824)

Письмо из вечности подруге-поэтессе....ДОЙДЕТ...?

Капельки слёз упадут на листки бумаги.
Эти листки сохранит история.
Так искусство поэзии выживает и передаётся через поколения!
Так любили и страдали Анна Ахматова и Марина Цветаева, но и мужчины-поэты плакали тоже, и не раз: Пушкин и Блок, Набоков, Гумилёв, Пастернак и многие другие!
Человечья душа едина!
Не плач, милая подруга, подумай о единстве души человечьей...
Регистрируйтесь, делитесь ссылками в соцсетях, получайте на WMR кошелек 20% с каждого денежного зачисления пользователей, пришедших на проект по Вашей ссылке. Подробнее
После регистрации Вы также сможете получать до 150 руб за каждую тысячу уникальных поисковых переходов на Ваш вопрос или ответ Подробнее
ЛУЧШИЙ ОТВЕТ
Наставник (76175)
По улице моей который год
звучат шаги - мои друзья уходят...



Письмо из прошлого другу,поэту,мученнику...от Беллы

В том времени, где и злодей -
лишь заурядный житель улиц,
как грозно хрупок иудей,
в ком Русь и музыка очнулись.

Вступленье: ломкий силуэт,
повинный в грациозном форсе.
Начало века. Младость лет.
Сырое лето в Гельсингфорсе.

Та - Бог иль барышня? Мольба -
чрез сотни вёрст любви нечеткой.
Любуется! И гений лба
застенчиво завешен чёлкой.

Но век желает пировать!
Измученный, он ждет предлога -
и Петербургу Петроград
оставит лишь предсмертье Блока.

Знал и сказал, что будет знак
и век падет ему на плечи.
Что может он? Он нищ и наг
пред чудом им свершенной речи.

Гортань, затеявшая речь
неслыханную,- так открыта.
Довольно, чтоб ее пресечь,
и меньшего усердья быта.

Ему - особенный почёт,
двоякое злорадство неба:
певец, снабженный кляпом в рот,
и лакомка, лишенный хлеба.

Из мемуаров: "Мандельштам
любил пирожные". Я рада
узнать об этом. Но дышать -
не хочется, да и не надо.

Так значит, пребывать творцом,
за спину заломившим руки,
и безымянным мертвецом
всё ж недостаточно для муки?

И в смерти надо знать беду
той, не утихшей ни однажды,
беспечной, выжившей в аду,
неутолимой детской жажды?

В моём кошмаре, в том раю,
где жив он, где его я прячу,
он сыт! А я его кормлю
огромной сладостью. И плачу.

(Памяти Осипа Мандельштама)

ЕЩЕ ОТВЕТЫ
бху бху вяяяя... щас буду плакать, а зачем?