Наставник (40831)

"Вулкан жив" Ник Кайм.

(с)"Одна из статуй, свисающих с арки, – рукокрылое создание, которое я сначала принял за каменную гаргулью, – медленно расправила крылья и спрыгнула на пол. Это был он, и в руках он держал длинный зазубренный меч.
– Мы с тобой – грозные орудия, Вулкан, – сказал он мне. – Позволь тебе продемонстрировать.
Керз со смехом метнулся ко мне.
– Мне это никогда не надоедает, – сказал он, в очередной раз оставляя в моем теле глубокую рану.
Я вскрикнул, но сохранил достаточно контроля над собой, чтобы ударить его в шею. Даже доспехи не могли защитить его моих кулаков кузнеца. Мне доводилось гнуть металл и держать в руках горящие угли. Я был крепок, как оникс, которому была подобна моя кожа, и теперь всю эту силу мой брат чувствовал на себе.
Он покачнулся, не глядя взмахнул мечом и ранил меня прямо над левым глазом. Продолжая наступать, я направил кулак в открытое горло, но промахнулся и вместо этого раздробил ему правую скулу. Он в ответ проколол мою левую ногу и выдернул меч с кусками плоти прежде, чем я успел ухватиться за него. Настала моя очередь шататься, и от моего неуклюжего хука справа Керз ускользнул, чтобы нацелить меч к ключице. Я успел выставить перед собой руку и ощутил зубья оружия на кости предплечья. Затем я ударил его плечом, пытаясь не обращать внимания на боль, текущую вниз по руке. Он охнул, когда врезался в него, ударив в торс.
Керз попытался засмеяться, но разбитая скула доставляла слишком большую боль, к тому же я только что выбил весь воздух из его легких.
На периферии зрения стоял, наблюдая за нашей неравной дуэлью, Феррус. Он больше не был сгнившим трупом, каким стал в моем сознании. Горгон выглядел таким, каким был прежде, каким я хотел его помнить. Он не обвинял меня; вместо злости в нем чувствовалось желание увидеть меня победителем.
– Позволь открыть тебе одну тайну, брат, – проговорил я, тяжело дыша.
Мы стояли в нескольких пядях друг от друга, побитые, но уже готовящиеся к новому раунду. Развеселенный Керз велел мне продолжать.
– Отец сделал меня самым сильным из нас. В физическом плане мне нет равных среди братьев. Я никогда не сражался в дуэльных клетках в полную силу... особенно против тебя, Конрад.
Все веселье пропало с его и без того мертвенного лица.
– Я Ночной Призрак, – прошипел он.
– Каков был твой дар, Конрад? – спросил я, отступая, когда он двинулся вперед с опущенным мечом.
– Я смерть, что обитает во тьме, – сказал он и повернул меч, намереваясь вспороть мне живот и выпустить внутренности.
– Ты всегда был самым слабым, Конрад. Признаю, я боялся. Боялся сломать тебя. Но теперь мне больше не надо сдерживаться, – сказал я, улыбаясь в ответ на полыхающую ненависть брата. – Теперь я могу показать тебе, насколько я лучше тебя.
Охваченный внезапным приступом ярости, Керз отшвырнул меч и бросился на меня с голыми руками. Я ожидал подобного и заранее немного поменял стойку, чтобы быть готовым к атаке. Я позволил ему нанести первый удар. Тот был полон злобы и вырвал кусок плоти из моей щеки. Керз потянулся к моему горлу, выставив когти, чтобы раскромсать его, оскалив зубы и рыча, как зверь... и тут я схватил его за предплечье, опрокинулся назад и, используя инерцию его движения, потянул его вверх, через себя.
Главное в кузне – это взмах молота. Искусство кузнеца заключается в придании металлу нужной формы, подчинении его своей волне. Однако металл по природе своей неподатлив. Он ломает камень, режет плоть. Одной силы недостаточно. Нужно мастерство и умение выбрать правильный момент. Я знал, когда молот достигает высшей точки, когда удар оптимален. Эти знания вложил в меня мой ноктюрнский отец, Н'бел.
Используя его уроки, я поднял брата, как чеканщик поднимает подбойку, и опустил его на железный постамент – свою наковальню. Громкий треск и вспышка света, окрасившего зал в синий, возвестили о разрушении энергощита. Керз сломал его своей спиной, своим телом. Он рухнул на пол, пронизываемый энергией, от которой вспыхивали нервные окончания и сгорали волосы, и по все той же инерции еще прокатился несколько раз. Между пластин его брони тек дым.
Я наклонился и подобрал упавший молот. Приятно было вновь ощутить Несущий рассвет в руке, и я провел пальцем по кнопке, которую сам когда-то установил в рукояти.
– Не следовало тебе приводить меня сюда, Конрад, – сказал я. Мой брат до сих пор лежал, скрученный и дрожавший после удара щитовой энергией. Сначала мне показалось, что он всхлипывает, под гнетом стыда и ненависти к себе снова впав в меланхолию, но я ошибался.
Керз опять смеялся.
– Я знаю, Вулкан, – сказал он, слегка оправившись. – Твой маяк не сработает. Этот зал экранирован от телепортаций. Единственный способ попасть в него или его покинуть – это через ворота позади тебя. – Керз все еще вздрагивал от поглощенной энергии щита, но встать сумел. – Ты правда решил, что сломал меня, брат? Ты правда решил, что можешь обмануть меня и сбежать? – он ухмыльнулся. – Надежда жестока, не правда ли? А твоя была ложной.
Не успел я что-либо предпринять, как он повернул что-то на своем наруче и активировал неведомую систему, управляемую с брони.
Услышав жужжание шестеренок, я напрягся. Я ожидал очередной смертельной ловушки, долгого падения в еще более глубокую темницу. Но вместо этого пол под ногами раздвинулся, открыв крепкую, легко выдерживавшую наш вес и прозрачную сетку.
Под сердцем лабиринта находилась еще одна комната, представлявшая собой сырую камеру. Нет, не камеру. Могилу. На стенах спрятанной крипты мигали слабые осветительные трубки, и вместе они выхватывали из темноты сотни тел. Людей и легионеров, пленников Принца воронья, брошенных в сумраке. Они были мертвы, но перед тем умереть, они подверглись пыткам и были зверски искалечены.
– Это – мой истинный шедевр, – пояснил Керз, указывая на убитых, как художник – на законченную картину, – а ты, Вулкан, бессмертный король страдающих смертных – его центральный элемент.
– Ты чудовище, – выдохнул я, широко раскрытыми глазами глядя на этот ужас.
– Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, – прошипел он.
Встретив его безумный взгляд, я решил удовлетворить его просьбу.
– Ты прав, – признал я, поднимая Несущий рассвет так, чтобы он мог его увидеть. – Я сделал из него телепортатор, способ сбежать из любой тюрьмы, даже такой, как эта. Я рассчитывал на то, что ты приведешь меня сюда, что тебе необходимо будет в последний раз выйти со мной на бой. Но я, очевидно, не догадался, что ты все спланировал, – я опустил молот и позволил ему проскользнуть в ладони под весом головы, пока мои пальцы не оказались у самого навершия. – Но ты кое-что забываешь...
Керз наклонился вперед, словно жаждал услышать, что я скажу. Он верил, что я попался, что мне никогда не сбежать из его ловушки.
Он ошибался.
– Что, брат?
– Это еще и молот.
Удар пришелся прямо по подбородку: взмах снизу вверх был так мощен, что сбил его с ног и опять опрокинул на пол. Едва он успел подняться на одно колено, как я опять его ударил, на этот раз по левой лопатке, отчего наплечник раскололся надвое. Ткнув его кулаком в живот, я во второй раз взмахнул молотом, заставив его подняться.
Керз едва не упал снова, когда я налетел на него, вжимая рукоять молота в горло и тесня его назад, пока не прижал к стене. Его горжет был сломан и еле держался, поэтому я, держа одну руку на навершии, а вторую – на голове молота, продолжил вдавливать рукоять в его трахею и медленно ломать кости.
Броню Керза покрыли брызги крови и слюны из до сих пор растянутого в ухмылке рта.
– Да... – прохрипел он мне. – Да...
Как омерзителен он был, как хотелось мне убить его, положить конец его страданиям и хоть отчасти отплатить за всю боль, причиненную мне и моим сыновьям.
– Ну же... – с мольбой во взгляде шептал Керз, и я вдруг понял, что он хочет этого. Хочет еще с Хараатана. Не все моменты слабости, увиденные мной в этом месте, были притворством. Керз действительно ненавидел себя – так сильно, что жаждал покончить со всем. Если я его убью, он получит все, чего хотел: смерть и возможность опустить меня на свой презренный уровень.
– Я проклят, Вулкан... – с трудом выговорил он. – Покончи же с этим!
Черная и красная бездна пульсировала на границе сознания, монстром подкрадывалась ко мне из глубин. Так много мертвых лежало вокруг – и мне казалось, что я слышу, как они молят меня сделать это, отомстить за них.
А потом я увидел гордое и благородное лицо Ферруса, дорогого старшего брата, смотрящего на меня с высоты.
– Сделай это... – требовал Керз. – Я ведь продолжу убивать, поймаю для своего развлечения кого-нибудь другого. Коракса, Дорна, Гиллимана... Возможно, я заманю Льва, когда доберемся до Трамаса. Меня слишком опасно оставлять в живых.
Я отпустил его, и он упал, держась за горло, с кашлем хватая воздух. Он глядел на меня из-за своих паклей глазами, полными убийственной ненависти. Я унизил его; более того, я отказался убивать его, хотя и имел на то все основания, и доказал тем самым, что он одинок в своей порочности.
– Тебе не сбежать, – выплюнул он. – Я никогда тебя не отпущу.
Я с жалостью посмотрел на него.
– И тут ты тоже ошибаешься. У тебя нет технологий, способных удержать меня здесь, Конрад. – Я взмахнул молотом и поднял его, как штандарт. – Твои глушители бесполезны. Я мог бы исчезнуть, как только забрал молот из твоей клетки, но решил задержаться. Я хотел причинить тебе боль, но еще больше я хотел знать, что могу тебя помиловать. Мы действительно похожи, Конрад, но не так, как ты думаешь. Вовсе не так. Однако если я опять тебя увижу, я тебя убью.
Последние слова я процедил сквозь стиснутые зубы: разум держался во мне на тоненькой нитке – всем, что осталось от благословения Вераче. Или, может, я сохранял еще разум благодаря собственной силе духа, благодаря последнему титаническому рывку прочь от безумия? Я никогда этого не узнаю.
Нажав кнопку на рукояти Несущего рассвет, я закрыл глаза и позволил телепортационной вспышке себя окутать. "
Регистрируйтесь, делитесь ссылками в соцсетях, получайте на WMZ кошелек 20 % с каждого денежного зачисления пользователей, пришедших на проект по Вашей ссылке. Подробнее
После регистрации Вы также сможете получать 100 руб за каждую тысячу уникальных поисковых переходов на Вашу статью в блоге Подробнее